Cкульптурная композиция «Шатана»

Шатана и Урузмаг являются центральными фигурами, и это дает право говорить об особом статусе знаменитой супружеской пары. Чтобы было понимание того, как любила и почитала Шатана своего мужа, есть одна яркая на мой взгляд история.

Разгневался однажды Урызмаг и сказал жене своей Шатане, возвращайся в свой родительский дом. Возьми с собой все, что пожелаешь, — любые сокровища, которые привлекают твое сердце, только уходи от меня, очень разозлила ты меня. Хорошо, — сказала Шатана. — Разве могу возражать я против того, что велит муж мой, данный мне судьбой? Твою волю я исполню, но и ты выполни мою последнюю просьбу. И попросила Шатана прощальное пиршество: «хочу я в последний раз поднести нартам свою почетную чашу». Согласился Урызмаг, устроил прощальный пир. Богатый стол накрыла для нартов Шатана! Самые лучшие напитки и яства вынесла она из кладовых. Семь ночей и семь дней просидели на пиршестве нарты, совсем опьянел и погрузился в хмельной, безмятежный сон Урызмаг. После этого младшие нарты тоже разъехались по домам. Тогда самых откормленных быков запрягла в большую повозку Шатана, самой мягкой сухой травой выложила она повозку, накрыла ее ковром и положила на ковер сонного мужа. И повозка двинулась со двора. Ничего больше не взяла она с собой, все богатства оставила дома. Когда выехали они на равнину, отрезвел Урызмаг и проснулся. Видит: сидит возле него Шатана, лопухом отгоняет мух от его лица, покрикивает на быков и подгоняет их березовой хворостиной. Удивился Урызмаг, не понял: что это еще за диво и спрашивает жену куда она направляется. Шатана ему отвечает: «Я вижу, забыл ты, что прогнал меня из своего дома, вот я и возвращаюсь в родительский дом».

— Это я помню, — сказал Урызмаг. — Но меня-то куда ты везешь?

— Прогоняя меня, ты сказал: «Возьми из нашего дома то сокровище, которое всего больше привлекает твое сердце». Нет у меня сокровища дороже тебя. Вот я и везу тебя, а все остальное пусть останется.

Рассмеялся старый Урызмаг, помирился с женой и вместе вернулись они в свой дом и продолжали там жить в любви и согласии.